Хакасия начинается с дороги. Если ехать из Красноярска, сначала идут сосновые леса, потом они редеют, и вдруг открывается небо. Огромное, высокое, почти безоблачное. И под ним — степь. Бескрайняя, жёлтая, сгоревшая на солнце. Ветра здесь гуляют свободно, они не встречают препятствий, и кажется, что воздух звенит от тишины. Хакасия — это страна неба и земли, где человека не видно, а если видно, то издалека, маленькой точкой на фоне горизонта.
Главные города здесь — Абакан и Саяногорск. Но не они определяют лицо республики. Её определяют степи. Уйбатская степь, Койбальская, Ширинская. Летом они выгорают до золотистого цвета, зимой лежат под снегом, который ветер сдувает в барханы. В степи нет деревьев, только трава, полынь и камни. Камни эти — менгиры, стелы, изваяния, которые ставили люди тысячи лет назад. Они стоят прямо среди поля, и к ним идут дороги, протоптанные веками.
Хакасия — это музей под открытым небом. Здесь больше археологических памятников, чем в любом другом регионе Сибири. Курганы разбросаны по всей степи. Некоторые выглядят как холмы, поросшие травой, другие — как насыпи из камней. Внутри них покоятся вожди и воины, умершие две-три тысячи лет назад. В Салбыкском кургане, который называют Хакасским Стоунхенджем, плиты весят по пятьдесят тонн. Как их тащили по степи без техники, никто не знает. На менгирах высечены лица, звери, солнце. У них нет глаз, но у них есть взгляд. Стоишь перед таким камнем, и чувствуешь, что он смотрит на тебя, не мигая, сквозь тысячелетия.
В долине реки Белый Июс находится музей-заповедник «Казановка». Под открытым небом здесь собраны курганы, стелы, петроглифы, древние жилища. Экскурсоводы рассказывают, как жили люди в бронзовом веке, как хоронили вождей, как поклонялись солнцу. На скалах вдоль реки сохранились рисунки: олени, лоси, всадники. рисункам больше трёх тысяч лет, но краска держится. Кто-то касается их руками, и от этого становится не по себе. Слишком древняя энергия идёт от этих камней.
Тува начинается за Саянским хребтом. Дорога через перевал — это испытание. Серпантин, крутые подъёмы, туман, который опускается внезапно. С одной стороны — скала, с другой — пропасть. Когда поднимаешься, открывается вид на хребты, уходящие за горизонт. А потом начинается спуск, и вместе с ним меняется всё: воздух, растения, звуки. Тува — это другая страна. Даже часовой пояс другой, но дело не только в этом. Здесь другой ритм жизни, другой язык, другая вера.
Тува — край шаманов. Это не туристический аттракцион, а живая традиция. Шаманы здесь лечат, предсказывают, общаются с духами. Их можно встретить в Кызыле, столице республики, или в отдалённых сёлах. Они принимают в юртах, где стоит дым благовоний, висят шкуры и бубны. Сеанс начинается с молчания. Шаман сидит с закрытыми глазами, раскачивается, потом начинает бить в бубен. Звук низкий, вибрирующий, отдаётся в груди. Шаман поёт горловым пением, переходит на крик, шепчет. Язык непонятный, древний. После камлания он рассказывает, что видел духов, что они говорят. К этому можно относиться скептически, но энергия в юрте ощущается физически. Воздух становится плотным, волосы встают дыбом. После выхода наружу кажется, что мир вокруг стал ярче, звуки громче, цвета насыщеннее.
Горловое пение — ещё одна тувинская традиция. Это искусство петь двумя-тремя голосами одновременно. Основной тон — низкий, гудящий, как ветер в степи. Сверху накладываются обертоны, похожие на свист. Пение похоже на звуки природы: журчание ручья, гул горной реки, шум ветра. Тувинцы говорят, что так пели их предки, подражая зверям и стихиям. Национальный театр в Кызыле даёт концерты, где выступают лучшие исполнители. Слушать их лучше с закрытыми глазами. Тогда звук проникает внутрь, вибрирует в костях.
Природа Тувы — это горы, тайга и горные реки. Енисей здесь начинается из двух истоков: Большого и Малого. В месте их слияния стоит Кызыл. Вода бирюзовая, мутная от взвеси, очень холодная. На Енисее любят сплавляться. Пороги есть несложные, подходят для новичков. Берега поросли кедром и лиственницей. В лесу водятся медведи, маралы, соболя. Охотники уходят в тайгу на недели, живут в охотничьих избушках. Вернувшись, продают панты, шкуры, кедровые орехи.
Озеро Дус-Холь в Туве — солёное, вода плотная, как в Мёртвом море. Лежать на поверхности можно без усилий, читать газету. Грязь со дна чёрная, пахнет сероводородом, её используют для лечения кожи и суставов. Вокруг озера — степь, пустота, тишина. Если сесть на берегу и смотреть на воду, время перестаёт существовать. Минут пять или два часа — разница не чувствуется.
Кухня Хакасии и Тувы простая и сытная. В основе — мясо и молоко. Хакасы варят суп с бараниной и крупой, добавляют дикий лук и черемшу. Тувинцы делают кровяную колбасу из конины, варят с солью и пряностями, на вкус она плотная, жирная, с металлическим привкусом. Пьют в обоих регионах чай с молоком, солью и топлёным маслом. Называется он «хакасский» или «тувинский» в зависимости от места. Напиток солёный, маслянистый, хорошо греет в холода. В степи его наливают в пиалу, пьют горячим, обжигая губы.
Национальные праздники здесь — это отдельный мир. Летом проводятся соревнования по борьбе хуреш, скачки, стрельба из лука. Тысячи людей собираются в степи, ставят юрты, варят мясо в огромных котлах. Воздух пахнет дымом, мясом, пылью. Дети бегают босиком по траве, взрослые сидят кругами, пьют чай и разговаривают. Соревнования длятся весь день. Борцы выходят в специальной одежде, танцуют танец орла, хлопают себя по бёдрам. Победитель получает барана или корову. Радость искренняя, не показная.
Посещение Хакасии и Тувы не похоже на обычный отпуск. Здесь не отдыхают в привычном смысле. Здесь смотрят в небо, слушают ветер, прикасаются к камням, которым тысячи лет. Здесь есть ощущение, что время течёт иначе. Можно стоять у кургана и представлять, что те же звёзды видели вождей, похороненных под этим холмом. Можно смотреть на шамана в юрте и чувствовать, что древние ритуалы не исчезли, они просто ушли вглубь, в тундру и в горы, и продолжаются там без посторонних глаз. Это путешествие не меняет жизнь мгновенно, но оставляет в ней след. Долгий, тёплый, как ветер, дующий с гор в вечерней степи.